Московская фонологическая школа


Моско́вская фонологи́ческая шко́ла (МФШ) — одно из направлений в современной фонологии, возникших на основе учения И. А. Бодуэна де Куртенэ[1] о фонеме (наряду с Ленинградской фонологической школой (ЛФШ), основанной Л. В. Щербой).

Возникновение школы связано с именами таких советских лингвистов, как Р. И. Аванесов, В. Н. Сидоров, А. А. Реформатский. К школе принадлежали также П. С. Кузнецов, М. В. Панов и другие учёные. Воззрения школы изложены, в частности, в книге Р. И. Аванесова и В. Н. Сидорова «Очерк грамматики русского литературного языка (часть I: фонетика и морфология)», увидевшей свет в Москве в 1945 году. Сам же Аванесов со временем разработал собственную фонологическую концепцию, изложенную им в книге «Фонетика современного русского литературного языка», вышедшей в 1956 году. Подобным же образом поступил и М. В. Панов, книга которого «Русская фонетика» была издана в 1967 году[2].

Важнейшее положение школы — необходимость применения морфологического критерия (обращения к морфемному членению) при определении фонемного состава языка. В рамках МФШ разработаны теория фонологических позиций и учение о варьировании фонемы[3].

Идеи МФШ нашли применение в первую очередь в теории письма: в графике, орфографии, создании алфавитов, практической транскрипции и транслитерации, а также в исторической фонетике, диалектологии, лингвистической географии и преподавании неродного языка[3].

Первым идею о необходимости рассмотрения звуков языка как составляющих морфем высказал И. А. Бодуэн де Куртенэ[4]. В 1871 году в работе «Некоторые общие замечания о языковедении и языке» он писал, что предмет фонетики составляет не только изучение звуков с физиологической стороны или в их историческом развитии, но и

роль звуков в механизме языка, их значение для чутья народа, не всегда совпадающее с соответствующими категориями звуков по их физическому свойству и обусловленное, с одной стороны, физиологическою природой, а с другой — происхождением, историей звуков; это разбор звуков с морфологической, словообразовательной точки зрения…[5]


И. А. Бодуэн де Куртенэ