Изоляционизм


Изоляциони́зм — термин, преимущественно используемый для обозначения направления во внешней политике, в основе которого лежит идея невовлечения в дела иных государств, наций, народов, этносов. Применительно к экономике изоляционизм приводит к автаркии, когда внешний товарный оборот сводится к минимуму.

Яркий пример изоляционизма — японская политика сакоку. Также в качестве примера изоляционизма можно привести Народную Социалистическую Республику Албанию, которая изолировалась даже от социалистических стран, а после 1976 разорвала отношения с Китаем, оставшись в полной изоляции.

В политологическом лексиконе существует ещё и термин «антиинтервенционизм», которым иногда взаимно подменяют понятие «изоляционизм». «Изоляционизм» следует трактовать более широко как «внешнеполитическую макростратегию военного и политического невмешательства в международные дела и во внутренние дела суверенных государств, сопряженную с торгово-экономическим протекционизмом и культурно-религиозным обособлением, а также с невозможностью состоять в постоянных военных альянсах, с сохранением, тем не менее, возможности участия во временных военных союзах, отвечающих текущим интересам государства и в постоянно действующих международных организациях невоенного характера»[1][2][3].

Ряд государств проводили политику жёсткой самоизоляции, что выражалось во всемерном ограничении контактов с другими государствами.

Наиболее известна политика самоизоляции, проводившаяся Китаем, Кореей и Японией в XVIIXIX веках. Целью её была консервация существующих феодальных порядков. Объективно же эта политика привела к всё нараставшему технологическому и экономическому отставанию этих стран от европейских держав, которые в конце концов военной силой заставили отменить режим самоизоляции.

Некоторые современные исследователи выражают сомнения в отношении фактора добровольности, как неотъемлемой части определения изоляционизма, оспаривая тем самым само существование понятия «политика самоизоляции». Они полагают, что «любые активные действия на международной арене, проводимые даже самым могущественным актором международной политики, могут быть сопряжены с некоторым риском, и степень добровольности отказа от них может представляться весьма условной и определяться парадигмой, в которой оцениваются возможные риски»[1][4].